Никола Тесла на протяжении всей жизни демонстрировал устойчивые особенности поведения, которые современные биографы и отдельные психиатры ретроспективно связывают с обсессивно-компульсивными чертами: выраженная брезгливость и почти патологический страх микробов, ритуальное предпочтение чисел, кратных трём (он обходил здание трижды перед тем, как войти, требовал ровно восемнадцать салфеток за столом), отвращение к украшениям и жемчугу у собеседниц, избегание физического контакта, включая рукопожатия. К этим особенностям в зрелые и поздние годы добавились эпизоды, которые сам Тесла описывал как способность видеть чрезвычайно яркие, детализированные образы и вспышки света в сознании ещё до появления идеи изобретения, — по его собственным словам, эти видения были неотъемлемой частью его метода изобретательства. Ближе к концу жизни, уже в бедности и изоляции в нью-йоркском отеле, его рассказы о секретных технологиях, посланиях с других планет и лучах смерти воспринимались современниками с растущим недоверием, что часть биографов связывает с усугубившимся психическим состоянием на фоне социальной изоляции и финансового краха. Ретроспективная диагностика у Теслы затруднена сильнее обычного: сочетание реальных, исторически подтверждённых инженерных прорывов с одной стороны и странностей поведения — с другой не позволяет провести чёткую границу между эксцентричностью гения и клинически значимым расстройством, и это делает его случай предметом постоянных споров среди историков психиатрии.