Франц Кафка оставил один из самых подробных литературных автопортретов тревожного расстройства в европейской культуре — не в виде диагноза, а в форме дневников и писем, которые он вёл почти ежедневно на протяжении десятилетия. В них регулярно повторяются описания бессонницы, панических состояний, соматизированных симптомов (боли, спазмы, ощущение удушья) и изнуряющего чувства несоответствия собственным требованиям к себе. Особенно подробно это документировано в переписке с Фелицией Бауэр и Миленой Есенской: письма фиксируют не только тревожность, но и характерные паттерны избегания, амбивалентности в близких отношениях и навязчивого самоанализа. Биографы и историки психиатрии обсуждают у Кафки сочетание генерализованного тревожного расстройства с чертами, которые сегодня отнесли бы к обсессивно-компульсивному спектру, — притом что после 1917 года к этому добавился диагностированный туберкулёз, усиливший и без того тяжёлое состояние. Свою переписку и большую часть неопубликованных рукописей Кафка просил своего душеприказчика Макса Брода сжечь после смерти. Брод отказался это сделать, и именно благодаря этому решению дневники и письма — включая описания тревожных состояний — дошли до читателя вместе с художественной прозой.